August 27th, 2015

dreamer

Про детское, френдой френды навеяло

Почему для меня очевидно Крапивин - не "русский Миядзаки" и даже рядом не стоял.
Даже если мы опустим первое, что в голову приходит - отношение к девочкам и женщинам.
(Миядзаки, говорящий в своем интервью, что снимает так много про девочек, потому что они ему интересны, он их уважает и любит; и Крапивин, который на вопрос читательницы, почему у него в книжках так мало девочек, отвечает - ну, я же не был девочкой, откуда мне знать, какие они)

Миядзаки - это про детей И родителей. Точнее, про детей, живущих в мире взрослых. Не где-то сбоку, не в своем обособленном мирке, не в "волшебном мире детства", а в общем Мире. Который через раз оказывается волшебным, страшным, скучным, тяжелым или вдохновляющим. Дети приключаются от души, но папа и мама (или бабушка и дедушка, или панда) всегда где-то рядом. Они входят в круг детской жизни, они являются сильными и положительными фигурами. Если родителей нет рядом, как у переживающей взросление и опыт самостоятельности Кики, или у детей из Лапуты, рядом всегда есть замещающая родительская фигура, доброжелательная и помогающая.

А что у Крапивина? Крапивинские взрослые - это вечный источник проблем. Даже те мамы и папы, которые любят детей, неизменно оказываются источником вины, обиды, грусти, беспокойства. Они служат такими же проводниками и посредниками со взрослым миром, как у Миядзаки, только проводят что-то совсем не то. Крапивинские дети думают о родителях в терминах заботы и беспокойства. А как там мама. А что скажет папа. Это в лучшем случае, потому что в худшем мама - это отстраненная эгоистичная фигура, кинувшая сына на дедушку, а папа - инфантильный идеалист, который способен выносить сына только как субботнего гостя, при этом давя его виной и обидой. Ставя его в ситуацию, когда подросток должен рисковать собой, и осуждая его за этот риск. Шантажируя здоровьем. Всем знакома формула "мне было плохо с сердцем"?

Поэтому нет, абсолютное большинство крапивинских книжек не годится для "сценария аниме в стиле Миядзаки". Можно нарисовать похожую картинку, но нельзя взять вот этих советских инфантильных, недобрых, часто холодных или властных взрослых и сделать из них папу девочек из Тоторо или разбойницу из Лапуты. Получится разве что отец главной героини из "Еще вчера", запретивший дочери сниматься на телевидении, потому что это "недостойно".