Анна (dance_in_round) wrote,
Анна
dance_in_round

Category:

Болотный дом. Глава 3, фрагмент.

Когда мы учились говорить и читать, нам рассказали легенду про Немую Уун, придумавшую письмо.

Эту историю, совершенно реальную по смыслу и абсолютно сказочную по форме, рассказывают всем нимфам с неловкими пальчиками, когда они читают свои первые слова, учась соотносить свои жесты с черточками на бумаге. Я сама уже два раза рассказывала её с большим удовольствием, потому что я люблю и историю, и Уун, которая кажется мне недосягаемым образцом силы и целеустремленности.

Это был странный день, один из первых дней моей новой работы, когда Правая рассказывала самым младшим легенду про Уун.

Я оставила ненадолго свое место возле Этого, чтобы посмотреть рассказ и побыть среди малышни.

Правая, как обычно, рассадила их четвертькругом в два редких ряда перед собой, чтобы всем было видно. ей пришлось потратить почти восьмушку цикла, подходя к каждой, чтобы поймать беспорядочно мечущиеся ручки, погладить и уложить на сгибы рабочих рук, коснуться усиками их усиков и голов и показать пару-тройку нежных и успокаивающих слов. Малыши беспокойные, любопытные и нетерпеливые, но они любят прикосновения и внимание, и их можно уговорить посидеть смирно, если быть терпеливой и ласковой.

- Все вы очень хорошие, - сказала Правая для начала, и малыши тихо засвиркали.

- Сегодня я расскажу одну очень важную историю. Эта история вам поможет. Поможет вашим рукам и вашим головам. Это легенда про немую женщину, которая очень хотела говорить…

Малыши распускают усики по сторонам и завороженно смотрят на медленные, плавные движения пальцев Правой. Они попались и будут теперь сидеть тихо-тихо, вбирая простые слова одно за другим.

- Уун жила очень давно, в те времена, когда еще не было городов, люди не жили ни на юге, ни на далеком севере. Все семьи и Дома были лесными и болотными, а их жители жили очень просто и мало умели. И тогда еще никто не умел записывать слова знаками…

Правая делает паузу, но малыши не задают пока что вопросов - все ясно.

- Уун родилась не такой, как другие нимфы. У нее неправильно развились речевые руки, на них было всего по одному пальцу, и те едва двигались, - Правая сгибает на своих руках все пальцы, кроме первых и слабо шевелит ими. Малыши невольно повторяют за ней и тут же начинают дергать пальчиками в детском смехе. Им вечно все смешно, этим мелким клопам.

-Уун росла и училась, как все нимфы, и даже смогла научиться нескольким знакам краткой речи, - Правая делает все возможные знаки: "один", "стоп", "это", "я", "вверх", "вниз", - Но говорить она, конечно, не могла. Поэтому она сторонилась людей и много времени проводила одна, делая разные мелкие дела. Помыть, почистить, прополоть грядку, покормить младших можно даже имея всего два пальца, - Правая, рассказывая, делает руками движения, точно сама моет, скоблит, дергает сорняки или подает маленькие кусочки детской каши. Нимфы смотрят на нее, развесив усики и уже не смеются. Они пытаются представить себе, как это - сторониться людей. Им, живущим толпой (рядом всегда есть не менее пяти твоих сверстников), шмыгающим под ногами взрослых и ни мгновения не остающимся без присмотра, это кажется невозможным. Молчать, быть одной. Ужас, ужас, так не бывает!

- Однажды Уун сидела на галерее и разбирала стебли плащаницы. Уже зажгли светляки и в главном зале гремела посуда. Уун разбирала стебли и смотрела на своих сестер, которые сидели на лестнице и играли в "Вода, размой слова". Уун смотрела на руки своих сестер и чувствовала, что что-то мешает ей сосредоточиться на словах, которые перетекают из рук в руки, с пальцев на пальцы.

Она отложила стебли и стала смотреть еще внимательнее, сперва на сестер, потом на то, что вокруг них. И она поняла, что ей мешают тени, которые ложатся на стену возле играющих, потому что эти тени тоже показывают слова! Теневые слова на стене отвлекали от слов в руках...

"Теневые слова на стене"! У меня всегда замирает дыхание и сводит пальцы от волнения в этот момент. Я представляю себе бедную немую Уун, у которой вдруг мелькнула в голове удивительная идея, яркая, как звезда, пахнущая свежей водой, как свобода.

Малыши вокруг Правой тоже замерли и приподняли руки в волнении. Они ждут чуда, и они сейчас его получат.

- Уун взяла нож, которым обрезала корни плащаницы и стала царапать пол галереи. Потом она позвала свиристом одну из своих сестер, и та подошла. Уун потянула сестру, чтобы она опустилась на колени, взяла её руку и приложила к нацарапанному на полу рисунку. Сестра увидела, что на полу лежит слово "человек". Сестра удивилась так сильно, что испугалась. Тогда Уун снова взяла нож и нацарапала еще рисунок, и еще. Все её сестры собрались вокруг и увидели, что на полу лежат слова "Я могу говорить".

Малышня повскакала с мест и застрекотала хором. Руки правой сложились в улыбку, и много мгновений она сидела среди скачущих в возбуждении нимф, на все лады повторяющих "Я могу говорить!".

Они поворачивались друг к другу, шевеля пальчиками - Я могу говорить! - И я! - И я! Могу! Могу говорить!

Наконец, шквал пошел на убыль, нимфы утомились и постепенно снова опустились на свои седала одна за другой.

- Готовы узнать, что случилось потом? - спрашивает Правая. Они, конечно, готовы, хотя все, что потом - это просто мелочи по сравнению с той радостью за Уун, которую они только что пережили.

- Уун стала всюду носить с собой бумагу, чернила и тростинку.  Она рисовала на бумаге речевые руки в нужных позициях, так что ее рисунки говорили за нее. Конечно, иногда люди не понимали и путались, но со временем все родные привыкли к ее рисункам и мгновенно понимали, что она хочет сказать. Уун постепенно делала рисунки все проще, но привычные родственники не замечали особой разницы. Кроме того, все знают, что некоторые слова мы говорим часто, некоторые редко, а некоторые вообще никогда не появляются рядом. Обо всем этом думала Уун, рисуя свои рисунки. И однажды она собрала все свои знаки вместе…

Я осторожно вышла из комнаты и отправилась в рисовую кладовку. Через цикл будет дневной прием пищи, а это значит, что мне нужно успеть напоить, накормить и успокоить Это. Я шла по лестнице, ведя рукой по коре древа и думала о том, что на этот раз взять из малой кладовой и как поведет себя Это.

- Ты должна дать ему название, - сказала Правая в первый же день. Мы спускались по лестнице на утренний прием пищи, и Правая чувствовала мое волнение и неуверенность.

- Я не могу, - возразила я, - я ведь не знаю, как оно называется на самом деле. Если это животное, у него должно быть название в общей классификации. Если оно думающее, то у него должно быть свое имя, но я в это не очень верю.

- Ты можешь его просто назвать, как верхового скарба.

Я не ответила. Можно назвать, но тогда получится, что Это принадлежит мне или Дому, а я почему-то чувствовала, что это не так. Правая не настаивала.

На полдороги между ярусами я наткнулась на Ульгун.

Она успела подхватить меня рабочей рукой, и, придерживая, спросила:

- У тебя все хорошо, Бурун?

- У меня есть проблема, - призналась я.

Ульгун разжала рабочую руку, поправила на мне сбившуюся накидку и сказала:

- Если тебе нужно, я могу с тобой поговорить.

- Да мне нужно Это кормить. Скоро полдень… - меня словно подвесили на наблюдательной башне - под ногами пустота, взяться не за что и того гляди грохнешься. Я должна как-то объяснить Ульгун, что меня тревожит, только я и сама не понимаю. Правая занята, взрослые все тоже заняты, утро - самое деятельное время суток.

- Я могу пойти с тобой, - неожиданно предложила Ульгун, - Старшая Мать сказала, что я должна помогать тебе, если понадобится.

У меня от облегчения даже усики поднялись - хорошо, отлично! Можно ничего не объяснять сейчас, а потом… потом, может быть, моя тревога уляжется сама. Согласно всплеснув руками, я подумала - а может, это все линька. Ведь остается всего три десятка дней или чуть больше.

Спускаясь за Ульгун, я вдруг посмотрела на наш Дом новыми глазами. В нашем Крае наш Дом не считается каким-то особо большим, или старым, или знаменитым. Он обычный: несколько десятков родовых древ, растущих кольцом, соединены поясами галерей и обернуты спиралями лестниц. Внутренний двор вымощен светлыми деревянными плитками, под которыми - я это знаю - лаги и переборки, закрепленные на сваях и пнях. Посредине двора - внутренний сад, точно зеленый зрачок в птичьем глазу, переливается оттенками желтого и зеленого. И от самых макушек до нижней галереи все купается в лучах стоящего почти в зените солнца. Я смотрю и понимаю, какой он светлый, зеленый и чистый, наш дом. Почему я вдруг думаю об этом? Потому что мне сейчас надо будет войти под нижнюю галерею и укрыться от света и жары в полутемную, заставленную громоздкими коробами комнату, где стоит душноватый запах зерна и мерцает в воздухе едва заметная мучная взвесь.

Как только мы оказались во дворе, я тронула Ульгун за локоть.

- Мне кажется, Это нужно перевести из рисовой кладовки в другое место.

Ульгун постояла, чуть склонив голову и глядя на меня в упор. Потом спросила:

- Как бы ты объяснила это Старшей Матери и остальным?

- Да там же плохо, - напряжение, владевшее мною, вдруг обрывается, как паутинка, и слова начинают сыпаться с моих рук сами:

- Это сидит в темноте, но ему хочется на свет. Когда я пришла вчера, оно сидело у вентиляционного окошка и смотрело наружу. Еще там довольно душно, вдруг духота навредит? Я просмотрела лекции по низшим животным, и думаю, что ему может быть мало кислорода. Будет жалко его уморить. Ну и еще одна причина…

Я замолчала, стыдясь говорить. Она подумает, что я ленюсь… но сказать-то придется.

- Оно пачкает.

Ульгун подняла пальцы в вопросительном жесте, и мне пришлось объяснять:

- В кладовке нет канализации. Мы положили ему меха для больных, но это, видимо, все-таки глупое животное, потому что сделало все на пол возле входа. Пришлось убирать, мыть, отвратительно. Как скарб, только гораздо сильнее воняет. Правая догадалась постелить там пару нимфовых простынок, теперь убирать полегче, но все равно…

- Я понимаю, - ответила Ульгун, - И ты думаешь…

- Я думаю про свободные стойла с левой стороны двора. Придется привязать Это или забрать рейками верхнюю часть двери, но это просто, я сама справлюсь. Зато существо будет на свежем воздухе и сможет гадить в сток, как скарб.

Ульгун улыбнулась и погладила меня по плечу:

- Хорошо. Постой тут, я схожу за шлеей.

Я осталась стоять под галереей, дыша зноем полудня и глядя на ярко-желтые плоды кар, свисающие с веток ближней ко мне аллее внутреннего сада. Скоро мать Миен предложит назначить день сбора и мы все будем с утренней зари и до вечерней таскать стремянки, передавать друг другу плодосъемники с кишкой и уворачиваться от тяжелых плодов, которые от неловкого движения будут срываться с веток и пытаться упасть на голову.



Начала вчера, хотела дописать сегодня, но внезапно работа и еще кое-что, поэтому, видимо, на следующей неделе.

Упдате: автозамена зверь, придется мне этот кусок еще раз проверять потом...

Tags: Болотный дом, сочинять
Subscribe

  • Беда графомана

    Иногда дико бешу сама себя. Залезла сейчас в разрозненное графоманское, начала читать какую-то ерунду - а оно, надо же, интересно, и что ж там дальше…

  • (no subject)

    Ммм, фотографы выкладывают фотки с марафона, а я? А я их уже даже не смотрю. Меня отметили на двух, и, видимо, это всё. Я не в претензии, я там с…

  • В нормальный график

    Вчера весь день болталась, как одинокий носок в стиралке: это схвачу, брошу, то схвачу, брошу... Только и успела целиком, что прочитать обсуждение…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments