Анна (dance_in_round) wrote,
Анна
dance_in_round

Categories:

Болотный дом. Глава 4.

Ну что, кто-нибудь соскучился без моей графомани?
Долго у меня не шел следующий кусочек, то времени не было, то сил, то переписывала три раза.
И еще перепишу, если пойму, что именно меня не устраивает на этот раз.
Ну, так или иначе - очередной кусочек сюжета.
_______________________________________

Сон дан нам природой для того, чтобы с ума не сойти. Ночь отделяет один плотный кусок бытия от другого, растворяет осадок впечатлений и проходит прохладной влажной губкой по уставшему телу.

Утро далось мне тяжело. Прежде я очень редко просыпалась первой, потому что Правая всегда раньше успевала почуять во сне приближающееся утро, вернуться в активное состояние, размять руки и ноги, разогреться и осознать себя.

А в этот раз я лежала в полудреме, чуть водя пальцами и усиками, медленно приходя в себя, ощущая, как повышается температура тела и складывая первые короткие мысли.

Вчера было большое домашнее собрание.

Вчера было много разговоров.

Мы говорили, пока не начало сводить пальцы, пока усики не онемели от напряжения, а тела не нагрелись до опасной границы.

Я повернула голову вправо, туда, где в зеленых сумерках раннего утра неподвижно лежала сестра.  Ее усики покоились в желобках, речевые и рабочие руки аккуратно подобраны к груди, ноги вытянуты от бедер до кончиков нижних сегментов. Твердый живот и мягкий живот тоже вытянуты и расслаблены, и вся фигура сестры представляет собой образ покоя и беззащитности.

Мне не хотелось ее будить, я понимала (даже не глядя на хронометр), что проснулась слишком рано. Что-то вывело меня из ночного оцепенения примерно за цикл до привычного времени.

Я привыкла к тому, что ко времени моего пробуждения Правая уже скачет по комнате, натягивая накидку, посвистывая, хрустя припрятанной сушонкой, просматривая вчерашние заметки или открывая окна и вентиляционные ходы. Шустрая, умная и веселая Правая, и медленная, послушная и сонная Левая.

Я бы хотела, чтобы и дальше было так, но вчера мне пришлось поступать вразрез с привычкой и характером.

Старшая мать решила собрать большое собрание сразу, как выслушала нас с сестрой. Вернее, внимание ее было сосредоточено на мне, мне пришлось шевелить пальцами, пока Правая стояла рядом, уперев руки в бока и заранее положив усики.

- Так ты полагаешь, что животное, которое ты наблюдаешь, имеет представления?

- Полагаю, Старшая мать. Может быть, оно глупое, как нимфа первых возрастов, но точно отличается от домашних животных.

- Оно может подражать людям, ты это имеешь в виду.

- Никто так больше не делает.

- Никто из известных тебе животных, - возразила Старшая мать.

И правда. Я длжна была бы обрадоваться, потому что, возможно, Старшая мать имела информацию, способную объяснить наш удивительный случай, а я вдруг огорчилась. Мне вовсе не хотелось, чтобы происходящее стало из удивительного обыденным.

- Но, так получается, что и я не знаю таких примеров, - медленно показала Старшая мать.

- Старшая мать! - не выдержала Правая, - В день, когда Это принесли! Я помню слова проводника. Он говорил - в пустынном доме есть Отец, который видел таких.

-Да, в пустынном доме Ахашинов, - ответила Старшая мать.

- И что? - спросила я.

- Мы сейчас созовем всех, - ответила Старшая мать, -  Младших тоже, кроме последней кладки. Ты расскажешь свое, я расскажу свое, потом остальные скажут то, что может быть к делу. Вы оставили Это в стойле?

- Да… пока… - я не знала, как выразить гору сомнений, давившую на меня так, что я смазывала знаки дрожащими пальцами.

- Пусть, - сказала Старшая мать, - Идите и зовите всех, кого найдете. Пусть они тоже позовут других. В главный зал.

Лежа в нашей комнате, в тишине и полумраке, трудно поверить в то, что возможна вещь под названием «большое собрание».

То, что семья велика, несомненно. Каждый день мы принимаем пищу в главном зале, собираясь там почти в полном составе: от Старшей матери до младших (исключая последнее поколение, проводящее свои дни в родительских коконах, в полусне). Несколько дюжин взрослых и нимф разных возрастов сидят за одним большим продолговатым столом на своих седалах, едят, перебрасываются словечками. Почти все - но не все, кто-то всегда отсутствует, занятые срочной работой, дежурящие с малышами, ушедшие в соседние Дома или в болота.

Но на большое общее собрание приходят все, кого только можно найти. Если кто-то отсутствует, ушел далеко или болен - дожидаются возвращения, улучшения состояния больного или точной вести, что ушедший или больной не смогут участвовать в жизни семьи еще достаточно долго.

В этот раз ни ушедших, ни больных не было, поэтому большое собрание - взрослые, нимфы, все - началось через несколько циклов.

Мне пришлось встать во главе стола и рассказать о моих наблюдениях, обо всех сомнениях, испытанных за последние  дни, о том, как мне помогала сестра. Я старалась говорить твердыми, ясными знаками, использовать только простые выражения и делать паузы. К концу своей речи я здорово нагрелась и устала, а вся семья смотрела на меня неотрывно, словно вбирая каждое слово, слетающее с моих пальцев.

Наконец я облекла в знаки нашу с Правой мысль об Этом и опустила речевые руки.

Предупреждая взрыв жестов и стрекота, Старшая мать поднялась и стрекотнула негромко. Мы все обернулись к ней.

- Вы узнали, что знает и думает Бурун, теперь я расскажу, что знаю и думаю. Вы тут, возможно, считаете, что вопрос не стоит общего собрания, - ей в ответ полетели отдельные жесты недоумения и растерянные посвиркивания, - Вы знаете, мое слово весит, но не больше, чем ваши слова. Если думаете, что вопрос пустячный, скажите об этом Бурун, пусть далше разбирается сама, пока не прибудет инспектор.

- Вопрос мелкий, - сказал отец Акуба, - Это не опасно, мы уже поняли, но и не полезно, так? - он обратил свои жесты ко мне.

- Так.

- Ест оно немного, - добавила Ульгун.

- Но Бурун занимается им очень много времени в сутки, - возразила мать Миен, - Скоро второй Сезон, все ведь помнят об этом? И меньше трех дюжин дней осталось до последней линьки сестер.

Я сжала рабочие руки. Линька, линька, линька, чтоб ее трясина взяла, никуда без упоминания этой самой последней линьки. Иногда мне казалось, что взрослые бесчувственные, как доски вымостки или как водопроводные краны в мыльне. У меня прижимались усики от одной мысли о линьке (это в последний раз, в последний же!), а они знай твердят о ней чуть ли не каждый день. Мне мучительно хотелось дотронуться до сестры, коснуться усиками, подышать в такт, но я стояла под окном, во главе стола, а Правая сидела в дальнем конце зала, возле младших.

- Старшая мать Татуба, будь добра - расскажи, что ты знаешь, - сказал отец Вуун.

Все тут же поскладывали речевые руки на стол, а младшие просто замерли на своих местах.

Старшая мать повернулась ко мне:

- Пойди сядь, Бурун.

Какое облегчение! Не стремясь даже сохранить спокойствие, не думая о производимом на родных впечатлении, я бросилась к сестре. Она почти поймала меня в объятия, усадила рядом с собой и прижалась усиками. Через несколько мгновений, когда мое внутреннее равновесие чуть-чуть улучшилось, Правая постучала пальцем по моему щитку. Пришлось сесть «как положено», привести в порядок руки, ноги и усики и показать своим видом, что я готова слушать и не задерживаю больше семью.

Старшая мать сделала какое-то смазанное движение, словно в последний момент поймала сорвавшееся с пальцев слово, потом сжала руки, отмечая начало рассказа и заговорила:

- Моей линии брат, Ратама, с которым я имею общего предка в третьем колене, живет в пустынном доме Ахашинов. Я обмениваюсь с ним письмами уже много сезонов, кто-то из вас, вероятно, знает об этом.

Старшая мать сделала паузу и обвела взглядом свою семью, всех нас.

Я подумала, что, наверное, сложно быть самой старшей матерью в семье (или самым старшим отцом), помнить больше всех и поддерживать связи с наибольшим количеством людей. Вот она сейчас стоит перед нами, и весь большой зал наполнен тишиной и неподвижен в ожидании ее слов. Весит ли ее слово столько, чтобы вопрос стал важным для всех?

- Прошлый сезон Ратама писал редко, затем написал очень большое письмо, в котором рассказал, что соседний Дом постигли неприятности: дикие звери неизвестного ранее вида появились из предгорий на крайнем юге. Они держались в отдалении, их было немного, потом они отбили на пастбище семьи сколько-то  упряжного скота и исчезли. К тому моменту, как прибыл инспектор с комиссией, осталось очень мало следов. В окрестностях нашли поляну с сожженной травой, много металлических обломков и одно мертвое животное. На нем было что-то, определенное как сбруя, но тут с уверенностью не скажешь: Ратама пишет, что специалисты из комиссии отказались делать выводы на месте и просто забрали все с собой. Забрали и одного из скарбов семьи, раненого при нападении. Ратама прислал мне пленку с обонятельным впечатлением и рисунок животного. Он написал, что инспектор был очень встревожен и озабочен, и у Ратамы сложилось впечатление, что этот случай не первый. Однако, инспектор не опроверг и не подтвердил его подозрения. Собрав семью, он сказал только, что полагающаяся Дому помощь будет предоставлена в минимальные сроки и предложил свой холио на несколько дней, чтобы привезти скарбов взамен утраченных из соседних Домов. Информация о происшествии попала в местные инфолисты, но до нас не дошла - это ведь не наш округ. Ратама там был по делам своего Дома, и если бы не его письмо, я не знала бы ничего.

- Ты покажешь нам рисунок? - спросил Акуба.

-Да, я принесла с собой и его, и пленку, - Старшая мать похлопала по небольшой коробке - это был ее ящик для писем и бумаг, - Но сначала я хочу рассказать до конца. Два дня назад, когда пришла очередная партия паломников, проводник принес мне еще одно письмо от Ратамы.  До этого я сомневалась, все ли верно, потому и не стала рассказывать об этом, когда мы решали судьбу животного в первый раз. Ратама теперь пишет, что несколько дней назад к ним зашли дальние соседи и принесли еще одного зверя, которого нашли в предгорьях. Эта находка их потрясла, потому что найденный зверь был жив, и прожил затем еще несколько суток. за это время они успели усомниться в том, что имеют дело с диким животным, потому что зверь был одет в подобие одежды и двигал верхними конечностями как будто в попытке говорить. По всей видимости, он был ранен, потому что отказывался от еды, не вставал и в конце концов умер. Его осмотрели и вскрыли после смерти и нашли нарушения внешних покровов, истощение и следы инфекции. Но важнее всего то, что, предположительно, у существа имеется сложный крупный нервный узел в голове, отдаленно напоминающий своим строением наш верхний мозг.

- Разве такое возможно? - быстро спросила Ульгун, - Низшие животные, скелетные, не могут иметь развитого мозга, мы все это знаем! Никто никогда не видел таких животных!

- «Никто» и «никогда» относятся к той части мира, которую мы изучили и к тому отрезку времени, что остался в прошлом. На крайнем юге нет Домов, горы там считаются непригодными для жизни и практически неприступными, как для людей, так для специализированных животных и техники. Там почти никто не бывает из-за сложности и бессмысленности подобных исследований. Сама знаешь, кто, кроме паломников полезет… - Старшая мать показала знак чужой речи - «По шести-на-шести горам, через шесть-на-шесть болот, шестью-на-шестью реками по Великому кругу».

Крайний юг… В сказках говорят «на далеком юге, за шестью горами» или «дальше юга, выше гор». Сказки из тех времен, когда люди жили только на севере, вдоль берега океана.

Наши болота куда ближе к дальнему югу и горам, чем к океану, но и для нас «за шестью горами» все еще означает «очень, очень далеко».

Я лежала на своей лежанке, повторяя едва проснувшимися пальцами - крайний юг, крайний юг, дальний юг - и не решалась вставать. Меня пугала и возбуждала мысль о том, что внизу, в одной из комнат для паломников, находится вовсе не Это, а Некто, возможно, имеющее представления, обладающее самосознанием и речью, свободной волей и желаниями.

Некто все еще живое, тогда как его сородичи погибли. Некто, претерпевшее голод, потерю, бесцеремонное обращение и невозможность объясниться, и теперь, возможно, чувствующее сильное отвержение ко всем нам.

Рядом раздался тихий стрекот: сестра. Я повернулась к ней, протянула руку, и мы обменялись парой кратких слов. Еще даже не совсем согревшись, Правая сказала:

- Думать вчера - не говорить - не знать - одно или есть другие?

- Тоже хотеть знать, - ответила я, хотя меня больше интересовал другой вопрос.

Не ждать ли нам теперь инспектора раньше срока.


____________________________________

Я уже знаю, что будет со всей этой петрушкой дальше, но никак не могу сложить сюжет в нравящуюся мне икэбану, все время что-то торчит или где-то дырки.
Самая большая засада с визуальщиной и антуражем. У меня все время не хватает слов, чтобы вывалить в текст мои внутренние картинки, поэтому я их большей частью похериваю.
Буду тренироваться дальше, что ж делать)

Tags: Болотный дом, сочинять, фантастика
Subscribe

  • Марафон всё

    На три дня выпала из реальной жизни. Второй раз помогала в коменда марафона "Los Puentes", успела постоять на ресепшене, встречая гостей,…

  • Акварельный портрет

    Ну, что же, я распаковала и третий курс. Сопротивление внутреннее чудовищное, на входное задание я собиралась почти неделю. Входное задание тоже…

  • Тут теперь будет разное

    Освоила первый юнит курса по творческой разблокировке. Сделала два задания из пяти, сейчас очень сильно скриплю над третьим, потому что я не очень…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 14 comments

  • Марафон всё

    На три дня выпала из реальной жизни. Второй раз помогала в коменда марафона "Los Puentes", успела постоять на ресепшене, встречая гостей,…

  • Акварельный портрет

    Ну, что же, я распаковала и третий курс. Сопротивление внутреннее чудовищное, на входное задание я собиралась почти неделю. Входное задание тоже…

  • Тут теперь будет разное

    Освоила первый юнит курса по творческой разблокировке. Сделала два задания из пяти, сейчас очень сильно скриплю над третьим, потому что я не очень…